И власть хорошо понимает механизм, а оппозиция — еще не до конца: Арпине Овганян

«Остаться в рамках приличия» — предложение, которое на первый взгляд трудно оспорить. В обычной политической среде это могло бы стать очень нормальным началом цивилизованной дебаты.

Но политическая речь не начинается с первой сессии парламента. Ей предшествовала предвыборная кампания, во время которой прозвучали жесткие оценки, обвинения и характеристики, которые не только поляризовали политическую арену, но и сформировали соответствующие ожидания у избирателей. Власть и оппозиция получили свои голоса именно в этих условиях и против этого речевого фона.

Поэтому после выборов невозможно просто стереть всю предысторию и начать политические отношения с «чистого листа». Это не просто отношения двух сторон. Это речь о людях и сказанном ими.

Сегодня власть продолжает обслуживать как свое политическое поведение, так и ожидания своих избирателей. В этих условиях призыв к «приличию» является для нее политически удобным. Это могло бы быть столь же полезным и для оппозиции, если бы не ее собственный груз предвыборной политической речи.

Если ты несколько месяцев подряд представлял своему избирателю крайне жесткие оценки власти, если в твоем списке есть люди, которые выделяются именно такой жесткой политической риторикой, это, по меньшей мере, демонстрирует, что такой язык тебе в политическом пространстве приемлем.

Хорошо это или плохо — другой вопрос. Но это факт, с которым после выборов нужно считаться.

Именно здесь рука, протянутая за приличием, может стать капканом. Не потому, что приличие — это что-то плохое, а потому что оно может стать инструментом для определения допустимых границ политической речи. Границы политической дебаты шире, чем границы повседневного вежливого общения. Жесткая, острая, даже оскорбительно звучащая политическая оценка не является автоматически личным оскорблением.

И в сегодняшнем эпизоде, я думаю, было очевидно и еще одно: настоящая причина нетерпимости вряд ли была в одной фразе. Поводом, конечно, стало конкретное выражение, но основой реакции было накопленное за годы нетерпимое отношение к словам, поведению и речи данного человека.

В этом случае власть смогла поместить конкретное выражение в рамки предложенного ею же «приличия», сосредоточив на этом эпизоде все накопленные негативные отношения к этому человеку. А оппозиция, уже принявшая правила этой игры, имела очень ограниченное пространство для ответного действия.

Вот и есть «капкан приличия»: сначала ты принимаешь предложенный противником стандарт, затем в момент первого пограничного случая, уже противник решает, нарушил ты его или нет.

Похоже, власть этот механизм понимает очень хорошо. Оппозиция — пока не очень.

Послесловие. «Жесткая оценка действия» — это жесткая оценка действия, «жестко» — это наречие. «Жестокий» — это уже существительное, характеризующее личность. Первое может быть очень жестким, считаться неприемлемым и подвергаться такой же жесткой политической ответной реакции. Но идентифицировать эти два понятия и тем самым проводить границы политической речи — это уже совсем другой вопрос.